Смертная казнь не поможет? Генерал Гуров — о том, как в России остановить вороватых чиновников. Рейтинг коррупционеров

MSK1.RU составил рейтинг крупнейших российских коррупционеров 2025 года. Теперь появился объективный критерий: размер изъятых активов, которые были нажиты нечестно. Генпрокуратура в 2024 году заставила коррупционеров раскошелиться более чем на полтриллиона рублей, а в 2025 году эта сумма может превысить 800 миллиардов.

Владимир Кайшев в разные годы занимал разные должности в Минсельхозе России: был помощником министра, возглавлял Департамент пищевой и перерабатывающей промышленности. А еще был премьер-министром Карачаево-Черкесии.

Госслужба не мешала заниматься бизнесом: у Кайшева и связанных с ним лиц по иску Генпрокуратуры изъяли 67 участков земли, 35 коммерческих объектов, а также несколько предприятий. Среди них Пятигорский молочный комбинат, «Село им. Г. В. Кайшева» и «Елизавета — Минеральные Воды».

Сейчас Кайшев проходит по делу о мошенничестве и создании преступного сообщества.

В состав изъятого имущества вошло более 200 объектов недвижимости, земельные участки и доли в компаниях, оформленные на родственников и номинальных владельцев. Всё это, по версии следствия, было приобретено на незаконные доходы и скрыто от декларирования, учитывая, что Трахов занимал высшую судейскую должность 21 год.

Сумма, похоже, неокончательная. В декабре 2025 года Генпрокуратура также подала новый иск о взыскании дополнительных активов Траховых на сумму порядка 5,4 млрд рублей.

Чернов руководил судом 15 лет. По иску Генпрокуратуры в собственность государства обратили почти 90 объектов недвижимости (в Москве, Краснодаре, Сочи), контролируемых Черновым, его родственниками и доверенными лицами. Самый же крупный актив — это сельхозпредприятие «Дмитриевское».

Изъято почти 100 объектов недвижимости и предприятий, включая гостиничный бизнес — сеть отелей Marton. По версии следствия, Момотов использовал их для легализации коррупционных доходов, скрывая их через доверенных лиц.

Тут целая серия исков Генпрокуратуры об изъятии имущества. Николаева считают криминальным авторитетом, известным под прозвищем Винни Пух. Суд признал, что многомиллиардные активы были получены коррупционным путем через использование властных полномочий. Самый крупный актив — застройщик бизнес-класса «Ареал-Девелопмент».

У чиновника нашли более 40 объектов недвижимости (естественно, премиальные), целый автопарк элитных машин и другие активы, включая ценные бумаги и деньги.

У Иванова нашли при обысках огромное число наличности, ее изъяли в собственность государства. А также объекты недвижимости (в том числе историческую усадьбу Софьи Волконской в центре Москвы), земельные участки в Карелии, Московской и Тверской областях. Также конфискованы автомобили, мотоциклы, предметы роскоши (антикварные книги, картины), ювелирные изделия. Часть активов была оформлена на юрлица.

Можно ли еще эффективнее бороться с коррупцией в России? Журналист MSK1.RU поговорил об этом с генерал-лейтенантом милиции в отставке, бывшим депутатом Госдумы Александром Гуровым.

— Возникает вопрос, почему у коррупционеров ничего не изымали 5–10 лет тому назад. Знали. Утаивали. Фактически нужно возбуждать вторые уголовные дела — против тех, кто скрывал, кто мешал.

— А нужно ли, на ваш взгляд, ужесточать наказание за коррупцию? Например, депутат Госдумы Александр Шерин предлагал ввести смертную казнь для взяточников, как в Китае.

— Да зачем нам кровь-то нужна? Более гуманно оставить коррупционера в живых — конфискуйте у него имущество.

Смертная казнь никогда не способствовала снижению преступности. Мировая практика этого не подтвердила начиная с Древнего Рима. Нужны экономические меры. И, конечно, неотвратимость наказания.

Когда сегодня арестовывают даже замминистра, это не борьба с коррупцией. Арестовали одного, второго, третьего — это ничего не решает на уровне элиты. Сейчас, по сути, это разовые набеги. Тут замминистра, там замминистра. А в обществе создается ощущение, что борются только с верхами, а внизу — всё как было.

Если же общество будет знать, что идет последовательная борьба с мздоимством, что человек, попавшийся на этом, уже не сойдет с крючка, и все, кто его прикрывал, автоматически становятся соучастниками — вот тогда это [борьба с коррупцией] заработает.

— Нужно ли менять ради этого законодательство?

— Я много лет говорю о возвращении законодательной нормы, которая была в советское время и которой все расхитители боялись как огня. Конфискация имущества должна стать дополнительной мерой наказания за определенные виды преступлений, в первую очередь коррупционные.

Мы в Госдуме пытались это пробить, но в итоге ввели совершенно другие нормы — штрафы за коррупцию и прочее. Это всё нужно, конечно, но введите же статью, которая будет работать. Смысл этой законодательной нормы простой: мне, коррупционеру, накапливать и брать деньги очень опасно, потому что в любой момент у меня конфискуют не просто наворованное, а вообще всё.

Поймите, не просто изымут то, что ты наворовал, а конфискуют абсолютно всё нажитое. Поймите, юридически это разные вещи: изъятие имущества и конфискация. Да, сейчас идет изъятие активов, потому что деваться некуда, в бюджете денег нет.

А должна быть тотальная конфискация, вне зависимости ни от чего, чтобы коррупционер не мог доказать, что якобы что-то там «честно» заработал. Допустим, особняк у него построен правильно, он предоставляет какие-то документы — и ты у него ничего не изымешь. Такого не должно быть! Отбирать нужно всё!