«В выходной поплыву за хлебом». Как живет «российская Венеция», куда весной можно добраться только вплавь

Каждую весну жизнь зауральского села Барино невозможна без судна. На катере плавают до большой земли, перевозят продукты, посылки, гробы с покойниками. Капитан говорит: «Без корыта нашего как без рук!» На деревянной барже, что раньше ходила здесь, играли свадьбы и провожали в армию. Местные уже привыкли каждый год в начале апреля на несколько месяцев перестраивать свою жизнь. И она меняется во всём: от работы магазинов до того, как в больницу доставляют пациентов.

Журналисты 45.RU побывали в селе и рассказывают, как Барино живет в паводок и почему жители вопреки всему менять свое «корыто» не хотят.

Катер отходит в 11:00 от «большой земли» на другом берегу реки. За пять минут до отправления он уже заполнен людьми и коробками. Везут колбасу, блоки сигарет, лекарства, заказы с маркетплейсов. Все легко перешагивают груз и садятся на борт. Держатся плотно к друг другу, как в маршрутке.

— Сегодня у нас света до 17 часов не будет. И завтра тоже, и послезавтра! На линии работы будут, с половодьем связано, наверное, — говорит кто-то из пассажиров.

В этом году река как всегда разлилась в начале апреля. И сразу же на воду вышел катер. Его задача — доставлять людей от «большой земли» до Барино и обратно. В одну сторону дорога занимает порядка восьми минут. Капитан Алексей уже 10 лет возит пассажиров.

— Вода в этом году пришла как обычно. Сантиметров по 20. И давай, давай, давай… Я не в восторге от этой воды! Не хочу на катер идти, — говорит Алексей.

Когда Алексей не на катере, он работает водителем в пожарной части. Обязанности капитана с удовольствием передал бы, но никто не идет. Причину он знает: «Поколение другое, здесь надо в мазуте ковыряться».

— Вот этого прицепа не было, ездили на одном катере 80-х годов. Адреналин, визги — всё было! Человек 20–25 залезет. Едешь — и в зубах крови нет, — вспоминает Алексей. — А с прицепом так — баловство.

Прицепом Алексей называет судно, которое прикрепили к катеру. Местные мужчины сделали его сами, чтобы было удобнее. До этого, чтобы привезти груз, нужно было делать больше рейсов. Но об этом времени Алексей говорит с сожалением — тогда было веселее.

— Сейчас-то, можно сказать, — лафа. С корытом легко. Шикардос! Оно, может, и смотрится как-то плохо, но зато практично. Без него куда? Без корыта нашего как без рук! — добавляет Алексей.

До перестройки в селе был Леспромхоз, кирпичный завод и аэродром.

— У нас отсюда можно было даже летать!  — эмоционально рассказывает Любовь. — У нас был аэродром. Мы летали в Курган, в Боровлянку, в Тюмень.

В эти же времена в период половодья ходила баржа — широкая, деревянная, со скамейками. Владимир несколько сезонов управлял судном. Он помнит год, когда вода заходила в село и стояла перед крыльцом его дома. Такого половодья с тех пор не случалось.

— Раньше ходила баржа «Д-65» так называемая. И два катера. Тогда всё ремонтировали заранее, с нового года уже начинали готовиться к наводнению, — рассказал он. — А сейчас что? Пришла вода, бегом в воду — и всё.

О барже местные вспоминают с теплом. На борту судна проводили свадьбы, провожали солдат до военкомата.

— Когда проводы в армию, столько людей туда залезало, что она на дно садилась! И не могли плыть. И все пьяные! Раньше весело было, — говорит местный житель Александр.

Любовь шутя называет Барино «курганской Венецией». Она помнит, как начинала плавать на барже с пятого класса. Говорит, что паводок ждала тогда и не боится воды сейчас. Для нее это время, когда местные становятся «добрее и сплоченнее». К примеру, разрешают переночевать у себя, если кто-то опоздал на последний рейс катера.

— У нас была такая баржа! Вы даже не представляете. Такая красивая! На ней проводили свадьбы!

В 90-е, когда баржа сломалась, ремонтировать ее стало некому. И на смену ей пришел простой катер, на котором ездят и сейчас.

— Нам всегда почему-то дают подержанные катера. Деревня есть деревня. На нас мало обращали внимание, — рассказывает Любовь. — Не один раз мы дрейфовали на этих катерах, потому что отказывали моторы. Я даже сама падала в воду с него.

Коробки с продуктами в наводнение с другого берега доставляют сами продавцы. В одном из магазинов работает Светлана. Объясняет, что печеньем, сахаром, крупами запасаются заранее, если это удается. К примеру, в прошлом году вода пришла неожиданно, и на катере пришлось перевозить весь товар. Цены на продукты в этот период не повышают и плавают только за тем, что должно быть свежим.

— Продукты мы перевозим сами. В свой выходной поплыву за хлебом, потом другие девочки поплывут. Сегодня перевезла три мешка сигарет и 4 коробки колбасы, — рассказывает Елена, коллега Светланы.

Если кому-то стало плохо, то в больницу доставляют на катере. Дежурное судно может отвезти больного в любое время. На соседнем берегу человека встречает скорая помощь. Так же перевозят покойников. Гроб с телом ставят на катер, иногда это происходит во время пассажирских рейсов.

— Раньше мне на самый нос баржи гроб ставили. И смотришь на него, точно глаза на гроб глядят! Сейчас тоже на катере перевозят, — рассказывает Владимир.

Больше, говорят местные, в наводнение никаких сложностей не возникает. Куда сильнее их беспокоит то, как добираться до соседних сел и городов по суше. Автобусы из Барино не ходят. У 80-летней Руфины Николаевны в соседнем городе живут родные. Доехать до них можно только на такси.

— Ничего на Шадринск не ходит! Я в район с этим вопросом обращалась. А мне говорят: «Пусть дети сами к вам ездят!» Уже лет 10 не ходит автобус. А такси стоит 4 тысячи рублей, — рассказывает Руфина Николаевна.

Поэтому, если кто-то хочет выбраться из Барино, местные скидываются на поездку на такси. Говорят, что обращались в администрацию с просьбой вернуть рейсовые автобусы, но ни к чему это не привело.

В Барино продолжают жить около 1500 человек. Мы встречаем 18-летнюю Екатерину — она учится заочно в областном центре и параллельно работает продавцом в магазине. Знакомимся с 24-летней Светланой. Она уже окончила колледж, вышла замуж. И снова вернулась в родное село — здесь ей просто нравится.

Местные считают, что молодежь будет оставаться в селе до тех пор, пока работает предприятие «Импульс». Оно занимается лесозаготовкой, деревообработкой и производством мебели.

— Работаю станочницей. Почти весь поселок там работает. Зарплата стала меньше, многие уволились. Проблемы стали чувствоваться два года назад, — рассказывает сотрудница «Импульса». — Если предприятие закроют, то деревня потухнет. Были слухи, что приходит его конец.

Но пока о закрытии речи нет.

— Лучше Барино, как я поняла, нету. И у нас из Барино многие уезжают, но в конце концов сюда возвращаются. Это наша курганская Венеция! — повторяет Любовь.