Учился в школе милиции, таскал трупы и смешил Путина: история популярного комика Виктора Щеткова из «Союза»

Сейчас Виктор Щетков — звезда юмористических шоу и частый гость самых рейтинговых программ на интернет-платформах. А начинал Виктор с КВН в Тюмени. Как ему удалось превратить любовь к приколам в дело всей своей жизни? Как дошутился до службы в полиции и ловил преступников? Почему, несмотря на то, что заниматься юмором с каждым годом всё сложнее, он никогда не бросит это дело? Ответы на все вопросы —  в эксклюзивном интервью комика для наших коллег из 72.RU.

— Виктор, расскажите, почему вы когда-то решили заняться юмором?

— Не знаю, как-то само по себе получилось. В школе я поучаствовал в каком-то КВН, и почему-то меня это как-то прикололо. А потом — когда учился в школе милиции. На тот момент при поступлении в любой ведомственный вуз у тебя берут личное дело, где указано, чем ты занимался: виды спорта или какие-то увлечения. У меня было написано, что я был чемпионом города среди школьников. И, кстати, не думал связывать с этим свою жизнь. Но поскольку существуют разные внутренние первенства по КВН, мне мой начальник сказал так: «У тебя в деле написано, что ты играл, давай, иди, и чтобы выиграли». Ну вот как-то так, можно сказать, меня силовым методом заставили продолжить этим заниматься. И как-то втянулся.

— А как вы думаете, откуда у вас вообще этот дар шутить, юмор?

—  На самом деле, у меня, наверное, вообще всё взрослое окружение, включая родителей, дядь и тётей, раньше собирались и весело проводили время. Как-то раньше вот эти семейные узы они были чуть теснее, чем сейчас у людей. Папа любил и хорошо играл на баяне. У него было огромное количество частушек всяких, в том числе неприличных. Может быть, оттуда пошло. Весело было на этих тусовках.

— Когда вы играли в КВН, ваша команда «Союз» была очень популярна. Наверное, во многом и потому, что вы не боялись шутить на какие-то острые социальные, политические темы. Вам не было страшно после таких разгромных выступлений возвращаться домой? Как тюменские власти вас встречали?

 — Так получилось, что мы про тюменские власти не шутили. (Смеется).

— А как же легендарные шутки про дороги?

— А это мы говорили про Курганскую область. На самом деле именно с этим номером была связана целая история. Когда он вышел в эфир, мы в него не вкладывали ничего такого остросоциального. Для нас это был просто юмор. Ну да, есть дырки на дорогах, как бы окей. Мы воспринимаем это как тему для юмора и не вкладывали в это ничего такого оппозиционного. Мы никогда не были связаны с политикой и не интересовались ею. На тот момент уж точно, потому что нас интересовало только творчество, мы от этого кайф получали. Но когда мы после этого номера вернулись в Тюмень, в СМИ начали выходить разные статьи. Начали писать, что под кем-то закачалось кресло… И нам написали журналисты оппозиционного канала «Дождь»*. Типа вот вы наши, вы оппозиционные, у нас тут какой-то митинг в Москве, приходите. Мы им такие: «Ребята, вы что, мы вообще не про это. Отстаньте, мы поржать, поприкалываться». Мы не вкладываем в это ничего подобное.

 — А сами власти никак не отреагировали? Им тоже было весело?

— Да вроде бы нет, все смеялись. И даже когда-то у нас была, в 2016 или 2017 году, встреча с президентом России в Светлогорске. И, естественно, перед встречей там была служба, которая занимается охраной президента, люди из администрации президента. Мы все перед этой встречей стояли в холле и общались. И все эти ребята, которые находятся в его окружении, они смотрели КВН и говорили: «Блин, шеф смеялся, было круто». Поэтому мы вообще как-то по этому поводу не переживали, потому что не вкладывали ничего подобного.

—  А каких-то заказных шуток не было? Может, вас просила тюменская администрация или кто-то еще похвалить со сцены за что-то родной регион?

— Нет, тут надо отдать должное, что нас финансово поддерживала администрация области в лице Владимира Якушева. И никогда не было такого, чтобы нас о чем-то просили взамен. Вообще ни разу. И мы на самом деле с Владимиром Владимировичем виделись командой всего два раза. Первый, когда он приезжал на Кубок чемпионов в Сочи. Второй раз — это, по-моему, когда вот здесь нас награждали в администрации. В целом, это всё. На моей памяти, ничего подобного не было вообще никогда. А если мы что-то и говорили хорошее про Тюмень, то это от чистого сердца. Мы много ездили по стране. Много что видели. И хочу сказать, что Тюменский регион действительно успешный.

— Виктор, давайте вспомним время, когда вы только поступали в школу милиции. Расскажите, почему вообще сделали такой выбор?

— Я сам иногда задаюсь таким вопросом, почему именно школа милиции, потому что я на тот момент еще увлекался спортом — баскетболом. И в целом неплохо получалось, были возможности поступить на тот момент в университет. Там был очень классный тренер Литвинов — один из легендарных тренеров Тюмени. К сожалению, сейчас уже таких специалистов, наверное, нет. И он был тренером в строительном университете, на тот момент академии.

Но вот как-то так вышло, что у меня дядя, он в свое время работал опером. И он как-то про это всё так рассказывал, что я вдохновился и такой: «Блин, тоже хочу быть милиционером». И как-то с 5-го класса так получилось, что и родители почему-то говорили, и все вокруг тоже почему-то предполагали, что я буду поступать именно в школу милиции.

Я сам ничего не решал вообще. И когда пришло время, я такой думаю: «Ну, вроде бы решен же вопрос уже». Вот, и поэтому пошел в школу милиции. Меня не принимали долго туда. Там нужно было сдать военно-врачебную комиссию. А у меня на тот момент нашли какое-то отклонение, типа сердечное. И вот тогда я узнал, что у меня есть такая особенность — медленный ритм сердца.

— А когда поступили, у вас какие были ожидания от профессии? Кем вы вообще планировали стать?

— Ничего не планировал тогда. Это, кстати, проблема образования в России. Что ты, когда поступаешь в университет, не планируешь вообще ничего. Ну, то есть за тебя принимают решение по факту твои родители, какие-то взрослые люди. И поэтому у нас очень много людей не работают по профессии. И я в том числе.

Хотя мне очень нравилась профессия. Честно, наверное, если бы не юмор, если взять и представить, что вот мы живем в том мире, где не существует развлекательного жанра, я 100 процентов работал бы в полиции.

— А чем вам так нравилась эта работа?

— Может быть, я покажусь странным в этом плане, хотя все люди, которые интересуются этой темой, очень странные. Я до сих пор интересуюсь криминальными штуками. Всё, что я видел: морги, трупы и всё остальное, у меня вызывало какой-то большой интерес.

Прикольно было наблюдать за городом. Мои ровесники жили тем, что они вечерами ходили по клубам, по ресторанам и не знали, чем на самом деле живет город. И ты как будто изнутри заглядываешь в это во всё и смотришь, что, где и как. Поэтому романтика была, наверное, какая-то. И опять же, я с детства смотрел какие-то сериальчики, популярные детективы. И наверное, мне хотелось тоже кого-то где-то поймать.

— И вы ведь поймали, насколько я помню?

— Да. Я даже помню до сих пор дом, где мы задержали преступника из федерального розыска. Как-то он сам просто странно попался. На него была ориентировка. Мужчина с очень яркими приметами. Как сейчас помню, у него над бровью была такая рана в форме полумесяца, которая вот прямо повторяла пятирублевую монету. Такой рубец у него был. В ориентировке было указано, что в этом районе у него живет кто-то из родственников. Для преступника достаточно глупо ходить по местам, которые полицейские будут проверять в первую очередь. Но тем не менее он там оказался.

— А были какие-то еще яркие истории со времен службы?

— Да полно! Недавно я у себя в социальных сетях выкладывал эту историю. Нас вызвали на труп, на улице жара +30 градусов, июль. Мы приезжаем туда, а на тот момент было так, что если ты приезжаешь и нет родственников, не установлена какая-то личность, то этот труп — это твои проблемы. Ты его сам за ручки-ножки взял, положил и повез в морг, там его разгружаешь и всё остальное.

И мы приехали. Источник запаха был на пятом этаже, но мы его уже с улицы чувствовали. Странно было, что люди вызвали милицию спустя столько времени. И я никогда не забуду картину, как мы выносили этот разложившийся труп… настолько разложившийся, что там все виды насекомых уже проглядывались. На улице скопилось очень много людей, зевак.

Приехали две полицейские машины, железная телега для трупа. Мы выходим, несем труп на простыне и… И я впервые увидел, как людей синхронно начинало тошнить.

— Ого, ну эти люди искали зрелище и нашли его…

— Да-да, зашли за зрелищем, заодно и желудок почистили…

— А вообще тяжело было уходить со службы из органов? Вот как вы вообще принимали это решение?

—  Я очень плавно уходил на самом деле. Это было, знаете, поэтапно. То есть я поработал. Потом принял решение, что хочу продолжить обучение в системе МВД. Я поступил в адъюнктуру института МВД в Тюмени, писал диссертацию. Вот, кстати, про моего начальника адъюнктуры… Эту историю знают уже все мои близкие. Мой начальник адъюнктуры, он, по-моему, скоро освободится из мест лишения свободы.

Была в Тюмени такая резонансная история, когда полковник полиции убил свою подчиненную. Была девочка, которую я знал тоже, она училась, по-моему, на год или на два младше меня. И также после обучения решила продолжить писать диссертацию. Он был у нее научным руководителем. И у них закрутился роман.

У него была молодая жена, недавно ребенок родился. Ну, в общем девочка решила связать всю жизнь именно с этим человеком, сказала ему об этом и грозилась обо всём рассказать его жене. И вот он в этой ситуации принял решение лишить жизни человека. Полковник милиции или подполковник, наверное, поэтому начальник кафедры криминалистики. Он вел предметы, которые учат находить, собирать следы преступления, а сам оставил огромное количество следов…

— Да уж, история… и всё-таки как уходили со службы?

— Ну вот, я поступил туда, сначала перевелся из территориального отдела, преподавал, писал диссертацию. Потом перевелся в ГУВД, мне говорят: «Выбирай должность». А так как с таким образованием, естественно, людей очень мало в органах. И тогда, ну, как бы предлагали должности какие-то. И всё не по мне было. Я уже сильно тогда параллельно занимался творчеством, и не ложилось мне ничего. Я приехал, написал в УВД рапорт об увольнении, отдал его в отдел кадров. И так как меня не распределили, я еще две недели ходил на старое место работы в институт УВД. Ну всё, устроился на гражданку, немножко поработал юристом. И в какой-то момент мне звонят и говорят: «Здравствуйте, Виктор, ваш автомобиль в розыске. Вам нужно приехать в управление собственной безопасности — это подразделение, которое следит и выявляет преступления среди сотрудников правоохранительных органов».

И типа вам нужно приехать к начальнику. Я говорю: «Почему?» А они мне продолжают: «Ну вот приедете, мы расскажем». Я приехал, захожу, а там он сидит. Видно, он прошедший много чего, по-моему, даже какие-то горячие точки.

И вот он мне говорит, не особо подбирая слова: «Ты что? Самый хитрый. Ты два года не ходишь на работу. А зарплату получаешь». В смысле? А у меня, естественно, там уже и карточка закончилась, никогда ничего не видел — никаких денег. В общем, я долго не стал слушать полковника, вышел, сказал оперу, что если мою машину задержат, то будем дальше в суде общаться. И, соответственно, поехал в ГУВД. Стал искать свой рапорт. А оказалось, что это всё человеческая халатность. Человек, который у меня принимал в канцелярии рапорт на увольнение, положил его в сейф и, думаю, забыл. И поэтому я еще два года числился как человек, который работал. А у начальника в Управлении собственной безопасности была мысль, что я такой хитрый и получаю зарплату. Так и не знаю, кто куда дел те деньги.

— Понятно, потом юмор вас затянул… Вы встретили свою будущую супругу в Москве, но сыграли свадьбу почему-то в Тюмени. Как так вышло?

— Так получилось, что я еще в Тюмени долгое время вместе с Айдаром вел мероприятия здесь. Мы знали весь ивент-бизнес, очень было много знакомых. И вообще Тюмень, я говорю, такой комфортный город. Что тогда, когда я работал в полиции, что потом, когда я начал творчеством заниматься, и что сейчас… И, естественно, я сюда приезжал как домой, тут знал всё. То есть везде мог обратиться… Если это ресторан, то ты там явно знаешь людей. Если нужно что-то по одежде, ты тут знаешь людей. Если тебе нужно что-то организовать, ты везде знаешь людей. То есть я тут как будто по своей квартире ходил. Особенно после Москвы.

Я предложил Юльке: «Давай поедем в Тюмень. Там будет классно». И мы поехали. Ей спасибо, что она не отказалась. Мы сюда привезли родственников. Ну и тем более она у меня из Новосибирска, им тоже было удобнее ехать сюда, нежели ехать до Москвы. Было круто.

— А вы вообще часто приезжаете в Тюмень. Вместе с женой, может быть?

— Я в этот раз вот хотел с женой приехать. В Тюмени есть очень много всего, ну, сейчас, по крайней мере. Здесь люди открывают какой-то бизнес: какое-то развлечение, кафе и что-то там. Люди сильно вкладывают душу сюда. И нам часто в соцсетях пишут: «Приходите к нам, приходите к нам». Мы как-то хотели приехать сюда и пройтись по всем нашим местным штукам. Но вот не получилось, я думаю, мы приедем в этом году. Пробежимся. Тюмень очень люблю. Здесь, я говорю, чувствуется душа.

— Вы в Тюмени недавно открыли свою баскетбольную площадку. Расскажите, что это за проект?

— Я из Тюмени и я люблю баскетбол. С детства мечтал. Я человек, которому очень нравится этот вид спорта. И ввиду своих физических возможностей, моего роста и так далее… Понятно, что в этом виде спорта у меня какого-то профессионального продолжения не было возможно. Но хотелось что-то в этом виде спорта сделать. К сожалению, в Тюмени хотелось бы обратить внимание кого-то на эту проблему. У нас, как и в любом регионе, развивают тот спорт, которым увлекается тот человек, который стоит у руля региона или там управляет департаментом по спорту. Он биатлонист, значит, будет биатлон. Он волейболист — будет волейбол. К сожалению, у нас в Тюмени никогда не было такого, чтобы у руля был кто-то, связанный с баскетболом. Поэтому хотелось большой респект кинуть в сторону ребят, с которыми мы когда-то играли вместе в баскетбол, которые сейчас просто берут всё в свои руки, сами организовывают секции, тратят свое время, делают это бесплатно, просто на энтузиазме.

И просто хотелось поддержать тюменскую команду баскетбольную, что-то сделать для них. В Москве такая площадка нафиг никому не нужна. А вот в Тюмени хотелось для них прикольный какой-то объект построить.

 — То есть это всё на ваши личные средства или вы нашли спонсора?

— Нет, конечно, я нашел спонсора. Мы тут долго искали место. На самом деле, это, наверное, одна из самых тяжелых задач была — найти, выбить место здесь. Большое спасибо Егору, депутату Государственной Думы, он помог решить вопрос.

Нам дали очень крутое место на набережной. Это по факту вообще арт-объект, который залетел во все баскетбольные паблики, которые сильно уважаются среди спортсменов. Среди них есть очень классный паблик в Нью-Йорке, который называется Local Hoops. Нашу площадку репостила Международная федерация баскетбола. ФИБОвный орган баскетбольный в Европе, вот тоже выкладывал.

— А какие дальше планы на эту площадку? Может быть, вы хотите какой-то матч устроить классный?

— Хотелось бы устроить, наверное, какой-то там турнир, возможно, как-то это и получится сделать. Я в этот раз привез две сумки всякого баскетбольного: джерсики, толстовки, кепки баскетбольные для молодых баскетболистов Тюмени.

Просто подарить ребятам, поддержать их начинания, чтобы им было очень прикольно заниматься баскетболом. Хотелось бы сделать там какой-то турнир здесь в Тюмени и, возможно, победителя этого турнира привезти на соревнования в Москве. Посмотрим.

— А вы сами что-то коллекционируете? Расскажите про свои необычные увлечения.

— У меня есть странности, они тоже связаны с баскетболом, потому что я всё равно этим видом спорта увлекся в девяностые. Девяностые — это определенный период времени вообще в России и тем более в Тюмени. Если кто-то здесь жил в это время, то знает, что Тюмень до начала двухтысячных и после — это два разных города вообще абсолютно.

Это касается и инфраструктуры, и развлечений в городе, и магазинов. На тот момент всё, что ты мог приобрести баскетбольное, было на рынках. Не было ничего качественного. И тогда достать какой-то, скажем так, мерч, связанный с баскетом, было невероятно трудно. У меня была любимая футболка с Майклом Джорданом, я ее на Привозе купил. Она у меня очень долго была, уже потрескалась, но я ее всё равно носил еще лет пять, наверное.

А сейчас, когда появилась возможность всё это покупать, заказывать, находить, у меня дома скапливается такое огромное количество всяких штук, связанных с басками, что складывать уже некуда. Я половину не ношу этого вообще. Оно мне не надо абсолютно. Но я это покупаю. Не знаю.

— Популярность команды «Союз» в широком смысле пришлась вместе с запуском шоу на ТНТ. А можете рассказать, как и кому эта идея принадлежит? Как вы ее продвигали?

— На каждом интервью, где тебе задают такой вопрос, мы условились, что каждый будет говорить: «Это придумал я». Так что это придумал я (смеется).

— Почему вообще решили создать свое шоу?

— Это было логичное развитие. У нас не совсем стандартный коллектив, потому что есть коллективы, в которых очень яркие фронтмены. Если взять условно сборную Камызякского края по КВН, где были Азамат Мусагалиев и Денис Дорохов, а остальные ребята находились в тени.

Если взять город Пятигорск, где была Катя Моргунова и Оля Картункова, и как бы остальные ребята тоже находились в тени, хотя сейчас и очень многие реализовались в разных сферах. Но у нас сила была именно в коллективе. И, соответственно, вот логичное предложение было, чтобы мы куда-то пошли коллективом. Мы были музыкальной командой, решили сделать музыкальное шоу.

— А в эту идею сразу поверили на ТНТ или сначала сомневались, долго не давали запускать?

— В каждом интервью, когда берут у каких-то юмористов и комиков, всплывает это имя — Вячеслав Дусмухаметов, он генеральный продюсер на тот момент Камеди Клаб Продакшн. В какое-то время он был генеральным продюсером на ТНТ. И вот мы пришли к Славе. Он сразу сказал: «Прикольная идея, давайте делать технические вечеринки». То есть как-то отгоняем этот формат и будем снимать пилот. И мы снимали пилот. Не знаю, где-то, кстати, об этом говорили или нет, но тогда уже запустили шоу «Импровизация» на ТНТ. И вот у них был съемочный пул. И у них съемки закончились, по-моему, в 10 часов вечера. Мы снимали именно пилотную версию в их декорациях, прямо со зрителями до 06:00 утра. Потом из этого смонтировали 20 минут. Это были 20 лучших минут! Гостями были Катя Варнава и Саша Гудков.

— А вы можете вспомнить момент, когда вы впервые почувствовали себя звездой? В какой момент это случилось?

—  Не было такого момента. Сейчас может чувствовать себя звездой Стас Михайлов, Тимати. Ну, типа большие звёзды. Но всё равно у нас не было такой тотальной популярности, поэтому… Конечно, нас узнают где-то, фотографируются. Но вот так чтобы сказать, что знаете, я звезда — человек, который ходит в капюшоне в больших очках. У меня не было такого, не знаю, может, у кого-то было.

— А как ваши близкие относились к вашей тяге к юмору? Они верили, что вы можете дошутиться до такого успеха?

— Никто не отговаривал. Так получилось. Вот я поступил в школу милиции, я благодарен, что я окончил этот вуз, а не какой-либо другой, потому что он научил большой самостоятельности. То есть ты сразу оторван после школы, сразу оторван от родителей. Ты сам принимаешь решение. Я жил в казарме очень долгое время. И, естественно, и родители от меня отвыкли, и я отвык от родителей, стал самостоятельным и принимал решения.

Родители никогда не вмешивались в мою личную жизнь. Один раз мама что-то сказала, ну, я дал понять, что типа это мое личное дело. И никогда не спрашивали ни про это, ни про мои увлечения. Сказать, что они верили — нет. Ну, типа, у меня мама на КВН пришла один раз в жизни, когда была Первая лига в Тюмени. А отец никогда не ходил. Для них понятно было, что отучился в школе милиции, сын офицер — вот это классно. И они, скорее всего, внутри где-то переживали, когда я уходил из полиции. Думали, ну всё, пропал парень. Тогда отношение к кавээнщикам было, как сейчас, наверное, к блогерам. А, это блогер! Дурачок какой-то. Или к тем, кто в компьютере всё время зависает. Ай, что с него взять, всё играет и играет. А сейчас люди, которые играют в компьютерные игры, выигрывают такие деньги, что могут спокойно не работать.

— С каждым годом шутить всё труднее и труднее. Не было мыслей уйти из юмора?

— У нас в России самые креативные люди живут. Потому что мы, мы умеем в таких условиях вести запрещенные социальные сети. В таких условиях умеем делать юмор… У нас в шоу «Звёзды» даже такая шутка была. По-моему, мы пели какую-то песню. Одна там что-то про собаку, другая про какую-то кошку, третья еще про какого-то животного. Кирилл нам говорил: «Что вы поете постоянно про животных?» И там шутка была, что они единственные, кто пока не обижается. Потому что на тот момент обижались вообще абсолютно все. Всех отменяли за то, что тут пошутили над феминистками, тут пошутили над какими-то зоозащитниками… А сейчас к этому еще и законы Российской Федерации ужесточаются.

Поэтому мы очень креативные люди, если мы умеем шутить в таких условиях. А представьте, если нам всё разрешат?

— То есть вы скорее прокачаете креатив, нежели завяжете с юмором.

— С юмором, наверное, глупо завязывать, потому что это в целом то, с чего мы начинали. Понятно, ты устаешь, вот именно поэтому появляются отдельные какие-то проекты.

— Вот, кстати, про это хотелось бы узнать. Какие у вас творческие планы, где мы вас увидим в ближайшем будущем?

— Если говорить о коллективе, то у нас есть отдельные проекты «Плохие песни», которые мы тоже будем продолжать снимать. Недавно снялся проект «Плохие игры», который скоро, надеюсь, уже выйдет. Сейчас мы были в постоянной группе артистов шоу «Однажды в России» на ТНТ. Если говорить про личные проекты, то у меня с женой запускается совместный проект про людей, про вторую половинку. Как раз-таки мы уже сняли первые выпуски, сейчас заканчивается монтаж.

— Вау, а расскажите про ваш проект с женой. Откуда эта идея? Что это будет вообще?

— Проект называется «Плюс один». Просто жена — это тот человек, который рядом со мной находится 24/7. Она мой Comedy Buddy. Она моя жена, она мой кореш по отдыху. Она сильно поддерживает, и мне на самом деле с ней удобнее всего разгонять шутки.

Мы сидели, разговаривали и поняли, что у каждого творческого человека, кто находится в отношениях, очень многое зависит от этого человека. Мы сняли три выпуска с гостями, у каждого его вторая половина принимает активное участие в его творческой деятельности.

Это формат разговора друзей дома на диване. Мы даже один из выпусков сняли у себя в доме, который построили. Прикольно, что всё вокруг будет строиться вокруг фотографий, личных альбомов. То есть ребята очень много, скажем так, эксклюзивного контента дают, свои детские фотографии, нынешние какие-то зашквары раскрывают, фото, видео.